Искусства много не бывает, или почему я не хочу знать, кто такой Марк Ротко.

Опубликовано 27 марта 2014 в 23:15
0 0 0 0 0

Пролог

 Есть три темы, о которых нельзя спорить в обществе, чтобы не нажить себе врагов: политика, религия и… современное искусство.

 

Часть 1

Начало конца.

 

Для меня, наверно, навсегда останется загадкой, что такое «современное искусство». Почему оно вообще называется «современным», а все остальное искусство- нет? И с какого момента начинается то самое «современное искусство»? Почему это вообще должно называться искусством и, тем более, обособляться словом «современное»? Этими вопросами я задаюсь всякий раз, когда вижу глубокое недоумение и неосознанность  на лицах людей, которые считают, что «акционизм» — это распродажа в супермаркете, а Марсель Дюшан- наверняка, создатель лимонада.

По идее, блага цивилизации и высокотехнологичный прогресс были придуманы для того, чтобы люди меньше забивали себе голову насущно-бытовыми вопросами, а больше думали «о высоком»: о гуманизме и справедливости, о мире во всем мире, об искусстве, в конце концов. И люди действительно так сделали.

По моим подсчетам, «то самое современное искусство» как раз и появилось в то время, когда буржуазия в Европе была уже свергнута, но Америка еще не успела породить Энди Уорхола и звуковое кино.

Тогда-то люди и поняли, что неинтересно больше смотреть на обнаженную натуру пышных дам или тарелку фруктов, припорошенную перьями убитого фазана. Искусство получило другую функцию: оно должно было выйти в массы и заставить эти массы думать. Тут-то и состоялся триумф Малевича, Кандинского, Поллока и всех других серьезных мужчин, рисующих, по мнению большинства, как воспитанники группы дошкольного развития.

 

Часть 2

Как уловить связь.

 

Мое первое серьезное столкновение с современным искусством произошло 3 года назад. Это случилось, когда на выставке Мартина Крида  в одной из выставочных комнат я не обнаружила ничего, кроме семи неравномерно вбитых в стену гвоздей.  Но, к своему удивлению, я не ушла, громко хлопнув дверью, а решила, что этот парень явно хочет что-то сказать. Я, правда, так и не поняла, что именно, но сам факт того, что эти гвозди заставили задуматься, произвел на меня должный эффект.

Когда я наблюдаю типичную сцену в любом музее современного искусства, где человек, разглядывая картину очередного художника, произносит фразу: «Мой трехлетний ребенок рисует лучше», я всегда хочу закричать ему в след: «Так какого черта, по-вашему, здесь висят его работы, а не работы твоего талантливого отпрыска?!». Люди, увы, разучились думать, да простит меня Йозеф Бойс.

 

Часть 3 

Так в чем же дело?

Марина Абрамович «Ритм 0»

Марина Абрамович «Ритм 0»

 

А дело все в том, что современное искусство, как тайская массажистка, не то, за кого себя выдает. Да, вы скажете, что раздеться перед толпой и позволить ей делать с тобой все, что угодно, смог бы любой дурак. Но сделать это со смыслом и ради идеи смогла только нескромная югославская девушка. Кунингу не дали бы Императорскую премию, будь это просто «мазня», а Франц Клайн не был бы одним из самых дорогих и востребованных художников Америки, если его работы не несли бы глубокий смысл.

Никто же не жаловался, что голубей заменили на конверты с марками, лошадей -на машины, а парафиновые фабрики разорились при изобретении лампочек. Так и искусство: оно поменялось и стало отражать реалии общества, оно эволюционировало и превратилось в нечто новое, к чему нам просто нужно привыкнуть.

 

Эпилог

 

Марк Ротко был, несомненно, талантливейшим художником, но мне просто не дано осознать, что же такого в этой живописи цветового поля. Задумайтесь, может, именно вы найдете в этом смысл!

Картина Марка Ротко "Оранжевое, красное, желтое" ("Orange, red, yellow") проданная  в Нью-Йорке за 86,9 миллиона долларов в мае 2012 года.

Картина Марка Ротко «Оранжевое, красное, желтое» («Orange, red, yellow») проданная в Нью-Йорке за 86,9 миллиона долларов в мае 2012 года.

0 0 0 0 0




Вконтакте
facebook