Обзор

О чём молчит гробовщик

Опубликовано 14 августа 2014 в 17:26
0 0 0 0 0

The Kaliningrad Room заботится не только о вашем времяпрепровождении и культурном просвещении, но и о правильности выбранного пути, так сказать.  Именно поэтому раз в неделю нам предстоит оказаться в шкуре представителей различных профессий и рассказать о том, что из этого получилось. Без цензуры.


В самом начале я хотела примерить на себя роль младшего помощника патологоанатома не без помощи моей мамы-врача. В конечном  итоге, как и следовало догадаться, мне вежливо отказали, сославшись на то, что «морг — не место для подобных опытов».
Однако, уже спустя полдня,  вашему  юному экспериментатору удалось побывать в похоронном бюро или агентстве(более распространенное название в широких кругах). Казалось бы, что в этом такого? Ну агентство и агентство, просто имеющее свою определённую специфику в виде оказываемой помощи родственникам усопших. Соль в том, что я, будучи  в совершенно трезвом уме, попыталась вжиться в роль работника организации такого типа. Фото и видеосъемка были запрещены, так что  остается довольствоваться лишь буквами вперемешку с эмоциями. Итак, погнали!


Предварительно спозаранку  позвонив в одно из похоронных бюро, я договорилась с управляющим о неком социальном эксперименте, подразумевающим смену моей деятельности на некоторое время. Мужчина с бархатистым баритоном  любезно согласился и даже отметил, что ему было бы интересно увидеть результат, то бишь эту статью, которую ты, друг мой, сейчас читаешь. Каково же было мое удивление и негодование, когда я, очутившись на другом конце города, услышала лаконичное: «С.А. отъехал и просил передать, что он позвонит, когда сможет. Без него я не смогу с Вами поговорить, извините»,  -продавец венков и прочей похоронной атрибутики явно нервничала, когда, потупив взгляд, говорила мне это. Эх, знала бы она, на что обрекает меня.

Естественно, мне пришлось искать новую «рабочую зону». На это увлекательное занятие ушло немного времени, и вот я захожу уже во второе похоронное бюро в моей жизни. Мне вообще с трудом удалось обнаружить хозяйку, которая сидела в крохотной каморке с деревянным столом в углу , на котором лежали искусственные цветы.

-Добрый день, я с Интернет-портала TKR, могу Вас попросить кое-о-чём? — моя напускная вежливость и взгляд кота из «Шрека» в тот момент имели 100%-ный концентрат.

-Что? Интернет-портал? Так, давайте я подскажу, куда Вам следует обратиться, там точно помогут, расскажут, покажут, если нужно. Я, к сожалению, ничем помочь не смогу, у меня мало времени и много работы. Идите в ритуальное агентство «А», оно тут недалеко, — женщина поднялась со стульчика и уже через мгновение стояла в дверном проеме, что означало, что мне пора сматывать удочки.

Наконец, я была у пункта назначения. Оглядев со вкусом оформленные калитку и дверь,  сделала вывод, что прибыль тут нехилая, оно и понятно  — в Интернете организация позиционировала себя как «предоставляющая качественные услуги в короткие сроки на Ваш выбор». Действительно, для Калининграда «А» делали практически невозможное, ранее не присутствовавшее на похоронном рынке и, что уж скрывать,  одновременно невероятно дорогое, но зато все «золотые» клиенты, в случае горя, сразу обращались туда. Или агентство обращалось к ним с  печальной весточкой в двери и готовым внушительным прейскурантом.

Меня встретили у порога две развеселые (меня это по незнанию, в самом деле, насторожило) женщины бальзаковского возраста в пестрых нарядах, у одной даже в остатках химической завивки была самодельная розочка из какой-то блестящей ткани.

Вновь представившись журналистом Интернет-издания TKR и чётко обозначив цель своего присутствия, я смело шагнула вперед, ступая по такому же яркому, как эти дамы, «совковому» и не очень чистому ковру. Работницы похоронного агентства к моему напору были явно не готовы и стали суетливо бегать по маленькой комнатке, думая, как бы меня выпроводить.

Я, конечно, ожидала услышать в свой адрес что угодно, но только не следующее: «Знаете что? А у нас для журналистов всегда скидки, вот, возьмите», — с ехидной ухмылкой та, что с цветком в голове, попыталась всучить мне «фирменную» карту скидок.
Опешив, но, не теряя самообладания, я попросила позвать кого-нибудь из работников или  руководства сего бюро.

Мое желание перейти уже, наконец, от слова к делу, материализовалось, и через пару мгновений в дверях появилась веночница (как вы уже успели догадаться, это женщина, изготавливающая похоронные венки), так что эти двое поспешно сбагрили меня ей: «Лёлик, проводи девушку к себе, поговори о нашей непростой деятельности».

Лёлик… на мгновение мне показалось, что я попала в одну из повестей Гоголя, где все персонажи были хрестоматийными, а имена — говорящими.
Впоследствии Лёлик оказалась Ольгой, веночницей со стажем. Она проводила меня в свою рабочую зону ,  где неряшливо были разбросаны материалы для изготовления похоронной атрибутики.

— Только не фотографируй тут ничего, незачем это. Тебе поблажку, между прочим, сделали, сюда вообще журналистов никогда не пускают, — Ольга поспешно сняла старомодный жакет и села на деревянный стул, а в этот момент я уже в третий раз за день производила рекламу TKR и всё ещё лелеяла надежду задержаться тут подольше и хотя бы на миг  ощутить все тяготы бытия представителей похоронного бизнеса… –Давай, по-мелочи тебе расскажу что-нибудь, что там тебе интересно, и пойдёшь, не трать время…» — в этот момент я ощутила в полной мере издержки своей работы, как же тяжко бывает идти на контакт с представителями «молчаливых» профессий. Хотя… что тут скажешь… желающим проявлять свою коммуникабельность не место в ритуальном агентстве.
Прислонившись к грязно-коричневой  стене, я уже приготовилась к маленькому интервью, которое должно было хоть как-то спасти сложившуюся ситуацию. В этот момент в комнатку зашел беззубый седой усатый сударь лет 55-60 от роду.

— Ну что, Пална, чай пить будем? Ой, а что за очаровательная барышня, внучка твоя, Катька что ли? — новый герой этой истории имел сильные дефекты речи вследствие нехватки зубов, что  вновь наводило на грустные мысли об образе жизни «похоронщиков».

— Хрыч ты старый, это журналистка, — буркнула женщина.

— Здравствуйте, я с Интернет-портала…

— Аааа..ИнтЕрнЕт, а чего вдруг к нам? Давно у нас журналистов не было, только вот год назад… — мужчина не успел договорить, Ольга Павловна толкнула его локтем в бок. Стало ясно, что, вероятно, агентство не совсем чисто на руку, было или есть, ну да ладно.

— Я бы хотела поговорить о специфике работы, если Вас это не смутит.

— Как мы людей закапываем? Об этом? Меня Сергей зовут, если что, — в этот момент Лёлик-Ольга вышла, и я решила, что пора действовать без зазрения совести и стеснения, я всё-таки считала ее «третьей лишней».

— Я так полагаю, принцип работы агентства я не выведаю?

— Вы что, меня уволят, если про коррупционную составляющую решусь говорить. Видите, здесь лишних людей и вопросов не любят, сплошь и рядом коммерческие тайны.

— Я уже успела заметить. Похоронные бюро, как коршуны на мертвечину слетаются, так ведь?

— Ну… бизнес диктует свои правила, иногда противоречащие законам этики; знаете, когда о смерти узнают от наших контор, а не из других источников.

— Да уж, весьма неприятно, когда так происходит, — я почувствовала, что на глазах начинают наворачиваться слезы, потому как некоторое время назад у меня скончалась бабушка, и произошло абсолютно так же: с утра пораньше нам позвонили из агентства, а вовсе не из больницы, и предложили свои услуги. — А Ваш труд, хотя бы, достойно оплачивается?

— Да не жалуемся, у нас, в принципе, все сезоны -«хлебные».

— Может, имеются приметы какие, табу?

— Мы, кладбищенские, никогда на лопату не наступаем, когда копаем, вот это явное табу.

— Это, наверное, очень кощунственный вопрос, но какие похороны Вас поразили более всего?

— Да все они тяжелые, хотя Вы понимаете, что это наша работа, и невозможно всё принимать близко к сердцу, мы бы уже сами на том свете давно оказались. Очень часто молодые наркоманы из жизни уходят, при этом, половина  проживала в достаточно благополучных семьях, я уже столько живу, но до сих пор не могу понять, зачем себя заблаговременно губить и так страшно умирать.  Но из последнего помню, как хоронили недавно девочку, лет 10 вроде бы, она в пожаре погибла. Столько игрушек было, всё в игрушках… мать после похорон на скорой с сердечным приступом увезли. Я уже такой матёрый гробовщик, работаю 14 лет, и то расчувствовался…

Неожиданно  в дверях появилась моя любимая героиня этого дня — женщина с розой в причёске — и стала направлять меня к выходу, так как  внезапно приехал директор этого похоронного бюро, а уж он, как удалось мне выведать, точно был бы не рад меня видеть, как и прочих представителей нашей профессии.
Ну что же,  хотя бы что-то удалось выудить из Сергея-гробовщика до появления потенциальной опасности.

Оказавшись на улице,   я  почувствовала опустошение, какого  не испытывала несколько лет… Наверное, как раз-таки, с тех самых похорон моей  бабушки… Я даже рада, правда, что мне не разрешили полноценно участвовать в эксперименте, потому как это на самом деле очень тяжело для кого угодно, кроме матёрых, уже привитых от лишнего сострадания сотрудников.

Что я могу сказать в заключение? По результату моего общения с постоянно находящимися в бюро людьми, работать там совершенно не страшно и, в основном, обыденно. Одни продают буханки хлеба и ботинки, а другие — гробы с венками и иногда капельку сочувствия.
И скрестим же пальцы, чтобы никому из нас в ближайшие несколько десятков лет не довелось очутиться в этом или аналогичном агентстве. Берегите себя!

*Эксперимент со следующей профессией обещает быть полноценным,  с реальным вживанием в роль.

0 0 0 0 0




Вконтакте
facebook