Путь «Приносящего радость»

Опубликовано 02 июня 2014 в 00:10
0 0 0 0 0

Автор: Сказочник Джо

Глава V. “Горький удар флешбэка*”

«Волшебный мир фееричного Томаса Гриди». 10 часов назад.

—        Диретторэ, скоро ваш выход.

—        Граци, Милли, скоро буду, а ты, Лайнус, готовь всё необходимое, этой ночью дело должно быть сделано, мистер акробат, — подмигнул Лайнусу Гриди, покидая кабинет.

—        Акробат с собственным номером, — прокричал Лайнус вслед.

Мистер Гриди вышел из своего кабинета и оказался в длинном шатёрном коридоре. Он двигался прямо в самую затолпившуюся его часть, ведь там его ждал отлаженный механизм. Как только стажеры увидели приближающегося директора, они расступились и  встали вдоль стен, уступая ему путь. Первые шестерёнки на его пути к сцене были предназначены для того, чтобы на ходу избавить директора от повседневных пиджака и шляпы, следом шли ассистенты второго уровня, работа которых заключалась в наложении сценического грима, на что времени у них было не больше двух минут. Следом за ними шли стажёры, чья обязанность заключалось в отлаживании шевелюры и усов, далее следовали шестеренки по-больше: стажеры со сценической одеждой, сразу после которых шли ассистенты, ответственные за полную очистку костюма от перьев, разного рода мусора и конфетти. Следом, когда коридор подходил к концу и звук заждавшейся шумной толпы становился всё ближе, шли ассистенты первого класса: официанты с мартини и одной сигарой на подносе, а также полировщики обуви, которые управлялись со своей работой, пока Гриди допивал мартини и подкуривал сигару. Ураган феерии бушует уже совсем близко, и обычно, к этому моменту Гриди уже не терпится оказаться прямо в самом его центре. Он тушит сигару, которую ему никогда не удавалось докурить до конца, надевает белоснежные перчатки, слышит вступительную музыку и, по традиции, подкручивает ус на удачу. Феерия мистера Гриди в полной готовности, толпа бушует, и он готов её покорить, фанфары уже гремят в ушах на полной громкости, яркие прожектора уже бьют в глаза, и дым-машины напустили туман.

—        Let the show begin and burn the ground, There’s no way back, there’s no the bound…** — шепчет Гриди, сквозь туман и пламя выходя на арену и предстаёт перед шумной публикой. Он видел эту картину тысячи раз, и, обычно, столь сумбурный вид предаёт ему энергии и бесконечно вдохновляет, но так было не всегда. Ввиду последних безумных событий, на непоколебимого конферансье постоянно нахлынывали внезапные воспоминания из далёкого прошлого, которые он подавлял уже почти 30 лет…
* Флешбэк(англ.Flash — вспышка, озарение; back — назад),обратный кадр —  Яркое и отчетливое воспоминание из прошлого, навеянное определёнными обстоятельствами.
**
Англ. «И да начнётся шоу, и прожжет под нами землю».

 

Воспоминание #1: «Горько-торжественное».

Бродячий цирк Альберта Штройненда. Почти 30 лет назад.

Пронырливый мальчишка бежит по длинному шатёрному коридору, с потолка на него летят конфетти и блёстки, ведь сегодня ничто иное, как сороколетие цирка его отца. Вдоль по коридору разливалась громкая музыка, просачиваясь в каждый уголок цирка, оповещая всему миру о легендарном событии. Празднуют абсолютно все: акробаты, гимнасты, клоуны, фокусники, дрессировщики, животные, танцоры, певцы, ярмарные зазывалы и многие-многие другие работники цирка, празнуют даже крысы(постоянные спутники цирка), которые умиротворённо валялись по углам, вдоволь объевшись всего, что падало со столов.

Мальчик ловко пробирается сквозь толпу, уворачиваясь от пробок, вылетающих из бутылок шампанского, от выстрелов конфети, раздающихся внезапно почти из каждой комнаты и, конечно, от толпившихся на каждом шагу узкого коридора артистов, охваченных эйфорией веселья. Ему, как и любому двеннадцатилетнему мальчишке, представлялись пули и поле боя, и если пробки — это пули, то ярко раскрашенные артисты — изувеченные солдаты, и только он один, избранный, прорываясь сквозь эти шумные баталии, сможет добраться до грозного командира, стоящего во главе бушующего банкета. И вот, находясь почти у цели, он слышит, как кто-то зовёт его по имени, и совершает самую большую ошибку, которую только может совершить солдат во время сложных манёвров: он оглядывается на зов. Как только он ослабил бдительность, мальчик тут же на скорости врезался на одну из ярко-раскрашенных танцовщиц. Она была француженкой и постоянно называла его «Андрэ» с отчетливым французским акцентом.

—        Фабиан хочет тебя видеть, Андрэ! Разве ты не слышал, как он тебя звал?

—        Я тороплюсь к отцу, Марси, дай пройти.

—        Нэт, нэт, нэт, Фабиан приказал мне найти маленького проныру!

Марси легко приложила ладонь к груди Андреаса и, подпрышивая в такт музыке, подталкивала Андреаса по коридору прямо к комнате Фабиана. Андреас был в безвыходном положении, ведь он боялся громилу Фабиана как никого другого в этом месте, поэтому он решил разобраться с этой проблемой и, в конце концов, добраться до отца. Когда они оказались у комнаты Фабиана, вход в которую был зановешен красными велюровыми шторами, Марси взмахнула руками в грациозной сценической и толкнула Андреаса сквозь шторы прямо в комнату.

—        Твоя маленькая посылка доставлена, Фабиан! — прокричала Марси, и затем раздался её звонкий смех.

В комнате, как и в любой другой, всё было завалено цирковым реквизитом, праздничными герляндами и конфетти. Напротив Андреаса стояла большая кровать с балдахином, на ней лежали ярко-разодетые девушки, замершие от внезапного вторжения и пристально смотревшие на него. Мальчик встал, отряхнулся и набрался смелости заговорить.

—        Ф-Ф-Фабиан? — робко окликнул его Андреас, в это же мгновение девушки расступились, и из-за них показался сам Фабиан.

—        Посмотрите-ка, дамы, да у нас тут никто иной, как клоунский мальчишка на побегушках.

—        Присоединишься к празднику, Андреас? — шутливым тоном сказала одна из девушек, и в ту же секунду всю комнату охватил приступ громкого смеха.

—        Зачем ты меня звал, Фабиан? — напряженно произнёс мальчик.

—        Ну ладно вам, дамы, перестаньте смущать маленького Дон-Жуана, — он встал с кровати, не сразу поймал баланс, и начал медленно двигаться в сторону Андреса, — Как ты знаешь, карьера акробата не сможет долго держать меня в седле, поэтому я серьёзно подумываю сменить сценический профиль, видишь ли, малыш Андреас, я всегда мечтал веселить людей и стать настоящим комиком… Или иллюзионистом… Так вот я поработал над парой трюков, которые мне Каспер великодушно показал, и даже придумал свой собственный. Хотел спросить твоё мнение, — когда он приблизился к Андреасу слишком близко, мальчик сделал пару робких шагов назад.

—        Не бойся, что же ты, тебе понравится этот трюк, — он наклоняется к мальчику, — итак, скажи мне, а что это у тебя за ухом? Он подносит руку к уху мальчика, и тот от страха зажмуривает глаза, затая дыхание, — Смотри ка! Монетка! Ах ты, денежный мешок! — дамы за спиной Фабиана с увлечением наблюдали за происходящим, тихонько похихикивая. Андреас открыл глаза и уже было расслабился, как вдруг Фабиан чуть повышенным насмешливым тоном спрашивает:

—        А что это у тебя за другим ухом? — Он резко замахивается и даёт мальчику  подзатыльник, — Опа! Да это же моя рука! — Все присутствующие в комнате громко засмеялись над краснеющим обиженным мальчишкой, — Ха-ха, видишь, я слегка обновил и усовершенствовал этот старый трюк, по-моему, я достаточно хорош как комик и иллюзионист в одном лице, ну а теперь проваливай! — Фабиан развернулся и, раскачиваясь, пошёл обратно в сторону кровати.

Стиснув зубы, Андреас отряхнулся, поправил воротник  и вышел из комнаты, он слышал их мерзкий, пронзительный смех вплоть до самого кабинета отца. Настроение его было испорчено, и даже воображение не могло спасти его от реальности, поэтому он просто устремился к своей цели, чтобы оказаться там как можно скорее, не делая больше никаких остановок.
Вот она, нужная ему дверь. Он резко останавливился перед ней, стряхнул конфетти с рубашки, привёл в порядок дыхание, поправил волосы и затянул бабочку, теперь он был готов ко встрече с отцом. Он стучит, сразу же заходит и спрашивает:

—        Сэр, могу ли я сегодня взять одну из лошадей, рядом с нами есть небольшое, но красивое поле, и я хотел…

—        Что ещё удумал, малец, — спокойным, но суровым тоном перебил его директор, не отвлекаясь от работы, — сегодня ты на подхвате у клоунов, открой, в конце концов, свои глупые глаза, сегодня не просто какой-то там день, сегодня, директор на секунду замер, —  знаменательный день для нашего цирка.

—        Но я подготовил весь их реквизит, спрятал всю выпивку Гэри, но не думаю, что ему будет сложно найти новую, я даже поймал сбежавшую мартышку Каспера. Дважды. Они сказали, что моя помощь им не нужна до завтра.

—        Раз уж вы считаете себя исключением из всего сегодня здесь происходящего и не считаете себя его частью, ваше величество, в таком случае, идите помогайте конюхам в стойле для лошадей, если вам так не в моготу возиться с ними вместо того, чтобы быть рядом со своим отцом в этот эпохальный день, — директор оторвался от бумажной работы и поднял на мальчика тяжелый взгляд, его тон оставался непоколебимым, но в нём слышались искренние отголоски презрения, — Честное слово, как, при таких маленьких размерах, ты умудряешься быть таким большим разочарованием? Наведёшь полный порядок в стойле, там можешь и оставаться на ночь, и чтобы глаза мои тебя сегодня на торжестве не видели. Ну а теперь иди, не мешай работать, мальчишка.

—        Да сэр, — произнёс малыш Андреас, опуская голову. На его лице было напряжение, исходящее от ненависти и глубокой обиды на своего отца, он поджимал губы и с трудом сдерживал слёзы. Он чувствовал сильную горечь во рту, но смиренно с ней боролся и не позволял себе проявить хоть какие-то эмоции в присутствии черствого и хладнокровного отца. Разворачиваясь в сторону двери, он тихо произнёс, — я и без ваших указаний сбегаю туда каждую ночь, отец.
Невозмутимый человек за столом был слишком погружен в дела, чтобы расслышать эту фразу, и даже если бы расслышал, не придал бы им особого значения, ведь своего единственного сына он, как и большинство отцов, видел своим приемником и соратником в делах. С самого рождения он мечтал, чтобы его сын жил и грезил их делом, и в последствии, его продолжил, но увы, мальчик был вовсе не амбициозен и не стремителен, он любил читать, фантазировать и, будь его воля, он бы целыми днями валялся на поле и наблюдал за тем, как на небе сменяются облачные панорамы, и как потом день плавно переливается в ночь. Он мог бы лежать и мысленно путешествовать по тем фантастическим мирам, которые описывали его любимые книги. Да и сам мальчик обладал невероятной фантазией, которая создавала вокруг него сказочные миры, в которых не было боли, не было презрения, не было ненависти. Отец Андреаса, как парадоксально бы это ни звучало, был преданным поклонником творчества У. Шекспира, который в своих бесчисленных сонетах воспевал продолжение рода в лице наследника. Его лицо, его глаза, его жизнь и успех — всё это отражение его родителей и предков; но Альберт Штройненд официально считал себя одиноким человеком, после которого не останется ничего стоящего, кроме его дела, поэтому время на воспитание сына он посвящал исключительно цирковым заботам. Его цирк, по его мнению, и был его главным наследием…

Ранее: Глава IV: “Ограбление или уцелевший сейф”.

0 0 0 0 0



Вконтакте
facebook