Путь «Приносящего радость»

Опубликовано 11 мая 2014 в 21:04
0 0 0 0 0

Автор: Сказочник Джо

Глава III. Таинственный портрет.

— Проклятый клоун! — с криком ворвался Гриди в свой кабинет. Он швырнул шляпу в дверь его личной уборной, открыв растрёпанную шевелюру. Из уборной вышел его ассистент Лайнус, потирая руки.

— Что-то мне подсказывает, Томми, что что-то пошло не так, я прав? — спросил он у Гриди.

— «Что-то пошло не так» даже на малейшую часть не описывает то, что там происходило. Меня почти раскусили, мм, каццо пальяччио!

— Ты можешь сказать, что конкретно пошло не по плану, вместо того, чтобы сыпать итальянскими ругательствами!

— Этот мерзкий выскочка-клоун после, так, миллионного визита со своими требованиями опять оставил свой кейс в моём кабинете, и я снова по ошибке прихватил его на дело. — Всё, с меня довольно, пора уже с этим что-то делать.

— Купить новый кейс?

— Нет… То есть да, но только после того, как я вышвырну его отсюда! — нарастающим тоном прокричал Гриди и ударил обоими кулаками о стол.

— Остынь, Томми, по какой-то причине публика его обожает, да и тем более, твой дар лжи и манипуляции вытащит тебя из любого разваливающегося дела, ты же знаешь, этого у тебя не отнять. Лучше расскажи, заприметил ли ты достойную добычу на этой ферме.

— Достойная — это огромное преуменьшение, — он достал из кармана жилета медальон с секретом, посмотрел на него завороженным взглядом и, потирая медальон большим пальцем, продолжил, — Более того, если мы провернём это дело, у меня наконец-то будет то, чего я так давно добивался…у моего лучшего конного акробата будет свой номер!

— Неужели…

— Именно! Две взрослые и один жеребёнок, причем довольно редкой породы; насчет жеребенка, правда, я не совсем уверен, он показался мне каким-то неполноценным.

— Это не проблема, из любого небрежного куска глины можно сделать грациозную статую.

— Посмотрим, на данный момент нам главное их заполучить, а лепить будем уже потом. Надо бы размять твои кости, ведь я брал тебя на работу вовсе не из-за твоего бухгалтерского таланта.

— С этим не поспоришь, последний конный трюк, который я делал, был тогда когда мы уходили от того безумного одноглазого фермера.

— Тогда тебе приходилось подпрыгивать только для того, чтобы уворачиваться от пуль, предназначенных для твоей…
— Диретторэ, скоро ваш выход, прервала их младшая ассистентка.

— Граци, Милли, скоро буду, а ты, Лайнус, готовь всё необходимое, этой ночью дело должно быть сделано, мистер акробат, — подмигнул Лайнусу Гриди и вышел из кабинета.

— Акробат с собственным номером, — прокричал Лайнус вслед.

Об этом моменте Лайнус мечтал не первый месяц. Он был невероятно талантлив, но его номера были настолько изощрённы, сложны и даже опасны, что не каждая лошадь могла с ними управиться, и до этого момента ещё Гриди ни разу не мог предоставить ему подходящих особей. Да, хоть он и выполнял все основные функции первого помощника директора с присущим блеском, днями напролёт тренировал юных акробатов и помогал организовывать всевозможные яркие события, ему надоело быть безликим человеком за сценой, который наблюдает за феерией со стороны и лишь скрипит зубами за кулисами, намертво впиваясь руками в занавес. Это, в общем-то, и был его главный номер за последние годы: мучительно пережидать за сценой, пока фанфары гремят не под его появление, пока все прожектора не устремлены на его могучий стан, пока изумление и аплодисменты вызываются не его мастерством, а обычными дилетантами. Сейчас всё это: фанфары, прожектора, аплодисменты и слава казались как никогда близкими и реальными, и вот она — долгожданная возможность, которую Лайнус никак не мог упустить. Он был готов и полон решимости действовать…
На следующее утро миссис Блум открыла глаза и как всегда почувствовала запах сирени, который заполнял комнату. На часах было пять утра. С прохладным ветерком в окно врывалась утренняя свежесть, которая весьма убедительно отговаривала выбираться из кровати, но Кэтрин предпочитала проводить в движении каждую секунду своего бодрствования. Она попыталась незаметно выскользнуть из комнаты, чтобы приготовить семье завтрак, но, как только она сделала пару шагов, за её спиной послышался ещё сонный голос мистера Блума:

— Опять покидаешь меня, жена? Я полагаю, мне и глаза не нужно открывать, чтобы с уверенностью предположить, что уже пять утра, — он приподнял голову, открыл глаза и посмотрел на часы, — Что и требовалось доказать, вы имеете право хранить молчание и никуда не идти, сегодня выходной.

Миссис Блум улыбнулась и почти шёпотом ответила ему:
— Будь твоя воля, мы бы вообще не пользовались часами, Лоуренс, вставай, надо осмотреть Уинди, меня беспокоит её правая нога.
Она села перед зеркалом, нежно втирая в руки крем с запахом полевых цветов.

— Про часы ты права как никогда, Кэтти, ведь они постоянно напоминают о том, что время уходит и забирает с собой прекрасные моменты. Ладно, твоя взяла, думаю, запах твоих фирменных блинчиков возможно мог бы помочь мне подняться.
— Намёк понятен, — подмигнула ему в отражении миссис Блум.

Лоуренс встал с кровати и, одеваясь, решил сказать ей о том, что не давало ему покоя ещё со вчерашнего вечера:

— Тот странный человек, о котором я тебе рассказывал вчера за чаем…

— Я отчетливо помню, что ты мне так и не рассказал чего же хотел этот странный человек? Моя вина, я вчера только и делала, что без умолку говорила о приезжей ярмарке.

— И я был не против, ты знаешь, я люблю слушать любые твои истории. Так вот, странный человек представился земельным инспектором, ходил, осматривал всё, что-то записывал, очень интересовался лошадьми. Манерный(иногда чересчур), изворотливый, невысокий, а главное: его густые усы и цилиндр создавали ощущение, что у нас дома классический персонаж из детской книжки.

— Однажды я знала такого человека, дай-ка угадаю, этот незнакомец из сказки постоянно подкручивал усы в такой театральной манере, — шутя, сказала миссис Блум.

— Точно! — улыбку миссис Блум сменило полное смятение, она перестала расчесывать густые волосы, обхватила их руками и, замерев, слушала Лоуренса, который был в самом разгаре своего рассказа, — а ещё он был постоянно напряжен, и его вечно багровое лицо его выдавало, но потом бедолага признался, что страдает от изжоги, хотя это как раз и не удивительно, ведь всем известно, что в таверне Беркли самое острое чили в городе.

После этих слов, в глазах Кэтрин появилось уже не просто любопытство, а ничто иное, как тревога, напряженная, она развернулась к Лоуренсу и сказала:

— Дорогой, в таверне Беркли уже больше полугода не подают чили.

— Да? Вот я отстал от жизни! Я буду скучать по чили мистера Беркли. Подожди, но зачем инспектору врать о своём обеде?
— Не знаю, Лоуренс, но теперь и мне это всё кажется довольно странным.

Миссис Блум встала со стула, застегнула ремень на платье и направилась к двери.

— Ах да, и в конце он тоже вёл себя более чем странно, сказал, что ему ни с того ни с сего понадобилось уйти, вот так вот резко! Только вместо этих слов он использовал какое-то странное иностранное слово…Что-то на «Б»… «Ба»… «Бан»…

Миссис Блум вышла в гостинную и посмотрела на картину, висящую над камином, это была не та, картина, что висела на этом же месте предыдущим вечером, на ней была изображена двенадцатилетняя рыжеволосая девочка среди прекрасных цветов. Кэтрин положила руку на сердце и сжала её в кулак, её дыхание участилось и голова шла кругом. Из соседней комнаты всё ещё доносились попытки мистера Блума вспомнить странное словцо:

— Барнелло…Нет, или Баниллò, нет, оно определённо звучало не так, но по-моему я близко. «Банол…

— Банолло, — произнесла обездвиженная от шока миссис Блум. Она села на стул и попыталась прийти в себя.

— Точно, дорогая, ты знаешь, что значит это слово? — спросил Лоуренс, заходя в комнату, но, увидев тревожное лицо жены, он незамедлительно спросил:

— Кэтрин, что случилось? Ты в порядке?

— Сейчас же иди в амбар, Лоуренс, я больше чем уверена, что лошадей ты там не найдёшь…

 

Раннее:

http://kaliningrad-room.ru/put-prinosyashhego-radost-2/

http://kaliningrad-room.ru/put-prinosyashhego-radost/

0 0 0 0 0




Вконтакте
facebook